Евгения Трошина «Зинаида Николаевна». Рассказ.

В старинном больничном парке, несмотря на летнюю жару, прохладно и уютно. Тенистые аллеи ведут от больничных корпусов – к храму святого великомученика и целителя Пантелеимона. В обрамлении высоких крон небольшой храм стоит, как пасхальный кулич, благоухая духовным величием и напоминая о спасительной евхаристической трапезе. Под раскидистым ясенем, на лавочке возле храма сидит женщина лет восьмидесяти: маленькая, сухонькая, опрятно одетая во что-то очень не приметное.

________________________________________

Я обращаю на неё внимание, когда иду в храм, чтобы приложиться к мощам угодника Божия и потом продолжить свой путь в одну из больничных палат, где меня ждут пациенты, нуждающиеся в уходе. Когда я выхожу их храма, женщина поднимается со скамьи и обращается ко мне с просьбой: «Сестричка, не могли бы Вы сопроводить меня до моего корпуса? Что-то у меня сегодня голова немного кружится…». Она берёт меня под руку, и мы медленно движемся по дорожке парка. «Давайте познакомимся!» — предлагает она. – «Меня зовут Зинаида Николаевна, я – тоже сестра милосердия, так меня мама благословила – иконой Спасителя, когда я в сорок первом уходила на фронт в составе одного из военных госпиталей в качестве медицинской сестрички». Зинаида Николаевна, хоть и опирается на мою руку, но совершенно невесома. Она останавливается, чтобы перевести дух, смотрит на меня проницательными глазами долго и ласково. Я тоже рассматриваю её лицо: черты ясны и просты, серебро волос собрано под интеллигентный шёлковый шарфик, завязанный на затылке. «Я работала на фабрике имени Калинина, заведующей библиотекой. До этого я окончила курсы библиотекарей при наркомате лёгкой промышленности», — стала рассказывать она, и мы продолжили наш путь. – «Когда началась война, и по радио прозвучало объявление об общей мобилизации, мы с подружками побежали записываться на курсы медицинских сестёр. Через некоторое время, девятого декабря 41-ого года прислали повестку. Мне тогда только что исполнилось 20 лет. Я пришла на призывной пункт, который находился, что поразительно, на том самом месте, где я живу сейчас, в Новых Черёмушках. Меня распределили в первый отдельный батальон связи. Немец тогда стоял на окраине Тулы, и нас откомандировали именно туда. Разместили в артиллерийском училище. После того как немцев отогнали от Тулы, летом 42-ого года нашу 64 армию направили под Сталинград, где мы держались от начала битвы и до самого разгрома немцев в 43-ем году. Потом — под Курск. Каждый день, пережитый в Сталинграде, отчётливо запомнился. Когда нас только высадили около Дона, на станции Кривая Музга, я впервые увидела Сталинград. Это был очень красивый город. Война оставила одни обломки и руины. Искали и собирали раненых среди замерзших и убитых солдат – советских и фашистских. Помню, взятых в плен немцев (их было более тридцати тысяч), огороженных колючей проволокой. Морозы стояли лютые, а на них были лёгонькие шинельки, пилотки и летние ботинки. Они рассчитывали до Москвы маршем пройти… Потом мы освобождали Харьков, Кировоград, юг Украины… До границы с Румынией дошли вместе с нашим батальоном. А, когда начались бои за Венгрию, девчат стали отпускать по домам…». Мы добрались до палаты Зинаиды Николаевны, я подала ей чашку с прохладным чаем, она сделала несколько глотков, села на свою кровать и прислонилась к подушке. Несколько минут продолжалось молчание. Я присела рядом, на стул, и взяла в свои ладони её руку. «Наверное, хорошо то, что никто не видит, сколько человеческой нечистоты, гноя и крови принимает на себя этот белоснежный фартук и полуапостольник», — тихо сказала она и взглянула на меня своими серьёзными глазами. – «Звание сестры милосердия – это тоже воинское звание со знаком отличия – Крестом Христовым».

июнь 2011 г.